На днях прошёл суд над бывшим мэром Сочи. Ну, над тем самым, у которого аж 77 объектов недвижимости. И знаете, что меня всегда веселит в этой праведной «борьбе с коррупцией»? Количество тех самых объектов недвижимости у коррупционеров. Всегда там не два, не пять, а десятки хат, домов, машин и миллионы на счетах, которые они копят годами. Только за последний год, так, навскидку:
- Бывший мэр Владивостока Николаев. 821 объект недвижимости и 600 лямов. Всё, по классике, записано на него, маму, сестру и племянницу.
- Бывший начальник УВД Краснодара Александр Семёнов. Имущества на три ярда! Гостиница, заправка, квартиры, торговые площадки. Чего только нет.
- Экс-глава Верховного суда Адыгеи Трахов. Активы на 13 ярдов. Аж 214 объектов недвижимости!
- Бывший председатель Краснодарского краевого суда Александр Чернов. Активы на 13 ярдов. Этот настолько был в себе уверен, что у него, его жены и кореша прямо на счетах лежало 1,2 ярда. Прямо в банке, вообще без палева.
- Руслан Цаликов — бывший первый замминистра обороны. Имущества на 5,5 ярда. У его сына на счёте в банке лежало 179,9 млн руб., а у дочери — 16,9 млн руб.
- Экс-глава Совета судей Момотов. 97 объектов недвижимости на 9 ярдов. У него 40 (сорок!!!) отелей было.
Это за последний год — более-менее крупные, чисто по памяти. Если брать всех, статьи не хватит. А про всякую мелочь, типа бывшего руководителя департамента Минэкономразвития Храновского, у которого имущества на жалкие 400 лямов, я даже говорить не буду. Чего эту нищету вспоминать?
И вот я ни разу не слышал, чтобы крупного чиновника приняли, когда он купил жене первую машину или себе вторую квартиру. Ну, потому что доходы не соответствуют. Если берут, то там всегда не много, а неадекватно много. И накоплено это за долгие годы. А самое смешное, когда вот этот цирк «патриоты» объявляют «борьбой с коррупцией». И ещё так, с наездом, типа: когда не сажают — вам не нравится, когда сажают — вам опять не нравится. Да, нам не нравится. И на то пять причин:
И механизмы контроля есть, и отработаны они уже десятилетиями, и коррупционеры сами не прячутся, и про них знают все. И их годами не трогают. А трогают внезапно и очень выборочно. Оставляя сотни таких же. Это не борьба с коррупцией. Это убирание неугодных.
___
