Историк Пескун в хорошей книге «Термидор в СССР. Идеи Л. Д. Троцкого и советская действительность 1920–1980-х гг.» объясняет одну из главных причин, почему в 1930-е репрессии с такой мощью обрушились именно на армию и интеллигенцию. Спойлер: это были главные очаги троцкизма среди всех страт молодого советского общества.
Пескун приводит данные о поддержке троцкистов в партийных ячейках Москвы. На 12 января 1924 годы расклад был таков: из 413 ячеек на московских предприятиях линию троцкистов («Резолюция 4-х») поддержали 67, из 93 военных — 71, из 72 вузовских ячеек 40 проголосовали за троцкистскую оппозицию.
Итого получаем поддержку Троцкого и его группы на московских предприятиях — около 15%, среди большевистских комитетов в вузах — почти 60%(!), среди большевистских комитетах в армии — почти 80%(!!!).
Фактически весь актив Красной Армии в 1920-х был «заражён» троцкизмом.
В ходе этих споров была сформулирована и экономическая платформа троцкистской оппозиции — та самая «Резолюция 4-х» (её подписали четыре видных деятеля партии: В. Осинский, Ю. Пятаков, Е. Преображенский, И. Смирнов). Её авторы требовали установить в стране «диктатуру промышленности» (в т. ч. с привлечением большого числа иностранных концессий) и одновременно, предлагали развернуть «широкую товарную интервенцию» с Запада. В целом эту программу можно было назвать конвергенцией с Западом.
P.S.: В середине 1920-х мотив троцкистов идти на конвергенцию с Западом понятен: к этому моменту стало ясно, что Мировой революции не получится. А самостоятельно построить социализм в отдельно взятой стране, да ещё такой архаичной как Россия, как верно подмечал Троцкий, — невозможно. Постепенно троцкизм вообще смещался к меньшевизму (социал-демократии), уходя от своего раннего радикализма. Сталин же, наоборот, с середины 1920-х мигрировал в сторону раннего Троцкого, в лево-радикализм. Сталин не отказался от идеи Мировой революции, только сделать её он теперь хотел не с помощью восстания на Западе, а медленным его удушением, где главная роль отводилась спецслужбам и войне.
Максим Рокатанский
