Сещинское интернациональное подполье - к 83-й годовщине освобождения Брянщины от немецких захватчиков
В середине 60-х гг. прошлого века на экраны вышел телевизионный многосерийный художественный фильм «Вызываем огонь на себя».
В нем был и захватывающий сюжет, и замечательный актерский состав, и интригующее название. Но для нас главным было то, что события разворачивались у нас на Брянщине, в Сеще. А слово Сеща стало символом содружества и совместной борьбы разных народов против фашистов. Как считают краеведы, название «Сеща» поселок получил от засечной оборонительной линии Русского государства, которая когда-то пролегала от Смоленска до Брянска.
Сам поселок появился в 1868г. в связи со строительством железной дороги Рига-Орел между Смоленском и Брянском. Его росту немало способствовал построенный здесь в 1883 г. первый в крае фосфоритный завод. Но настоящим событием для Сещи стало строительство перед Великой Отечественной войной военного аэродрома.
Жизнь поселка изменилась неузнаваемо. Теперь она во всем подстраивалась под ритм военного городка. Каждое утро начиналось с мощного рева самолетов. Сколько мальчишек мечтали взлететь в небо. В том числе и Петр Журавлев, уроженец Сещи, ставший летчиком и погибший за Родину в бою над Ленинградом. И многие другие…
Война разразилась внезапно, и уже в первые дни Сещу бомбили, а в августе посёлок был оккупирован. Немцы сразу же принялись восстанавливать разрушенный ими же аэродром. Он поступил в распоряжение 2-го воздушного флота под командованием генерал-фельдмаршала Альберта Кессельринга. Сещинскому аэродрому суждено было стать одним из важнейших аэродромов в воздушном округе Люфтваффе «Москва». Отсюда совершались налеты на Москву, Орел, Курск, Белгород. Здесь находилось до 300 самолетов: «Фокис-Вульфы», «Юнкерсы», «Мессершмидты». Постоянно базировалось от 5 до 6 тысяч солдат и офицеров. Сам аэродром и территорию вокруг Сещи в радиусе 5 км немцы перевели на особый режим. Проникнуть сюда без специальных пропусков было невозможно. 180 немецких зениток сторожили небо над Сещей. К тому же, чтобы сбить с толку советскую авиацию, был сооружен ложный аэродром. Все это очень тревожило командование советских войск. И потому формирование здесь подполья было просто жизненно необходимо.
Подполье начало создаваться под руководством колхозного агронома д. Коханово Николая Никишева и выпускницы средней сещинской школы Анны Морозовой. Чтобы быть ближе к военному городку, Морозова устроилась работать в немецкую прачечную. Прачками и посудомойками стали ее подруги Лида Корнеева, Вера Молочникова, Люся Сенчилина. Всем им выдали пропуска, и теперь они могли проходить на территорию городка. Но нужны были люди, обслуживающие аэродром и самолеты. И тогда девушки знакомятся с поляками: Яном Маньковским, Яном Тымой (Ян большой, Ян маленький, как их звали в шутку), Вацлавом Мессьяшом (они – то как раз работали на аэродроме) и с чехом Ванделином Робличкой, который служил писарем в комендатуре. Так сложилось советско-польско-чешская подпольная группа Ани Морозовой.
Вторая группа подпольщиков была организована Константином Поваровым, лейтенантом-окруженцем. Он устроился в сещинскую полицию и довольно быстро сумел найти себе сторонников в деревнях Радичи, Яблони, Бельской. Лучшими его помощниками стали его родители, особенно мать – Марфа Григорьевна. Их дом в Бельской превратился явочную квартиру для разведчиков 10-й армии и партизан. «Дом матери» - так называли его между собой подпольщики. Две группы друг о друге не знали, общались только Костя и Анна. Такая конспирация сохранила подполье почти два года.
