Алексей Крюков: «За реалистическим искусством – вечность»

Мы поговорили с Алексеем Крюковым — художником, лауреатом премии Президента РФ, выпускником Российской академии живописи, ваяния и зодчества Ильи Глазунова. С 2015 года он регулярно выезжает в Донбасс, создавая художественную летопись военного времени: портреты ополченцев, бойцов, детей войны и мирных жителей. Алексей рассказал Anna News о том, как иконопись повлияла на светскую живопись, о работе на передовой и творческом поиске образа современного Героя.

— Добрый день, Алексей Александрович. Расскажите, пожалуйста, немного о себе.

— Родился на юго-западе Брянской области, в провинциальном посёлке Погар. С раннего детства занимался рисованием. Первые азы живописи получил у местного мастера, после чего поступил в Брянское художественное училище, которое окончил с красным дипломом. После продолжил обучение в РАЖВиЗ Ильи Глазунова. Сейчас прохожу подготовку в Творческих мастерских РАХ под руководством Народного художника России Д.А. Белюкина. Донбасской тематикой занимаюсь с 2015 го года.

— Академия Глазунова часто ассоциируется с определённой идейной позицией. Вы разделяли её сразу или она сформировалась у Вас позже?

— Да, сразу. Академия Глазунова это в первую очередь сохранение традиций русской реалистической школы живописи. Когда я выбирал ВУЗ — сомнений не было. Именно в академии моя позиция как гражданина и художника только укреплялась, потому что наш ректор, Народный художник СССР Илья Сергеевич Глазунов, был глубоким патриотом, любящим своё Отечество. Эту любовь он и передавал своим студентам.

— Когда Вы почувствовали, что нашли свой собственный стиль в живописи?

— Знаете, наиболее остро это ощутил, ещё обучаясь в академии. Сейчас, когда мы живём в эпоху непонятного постмодернизма, реалистическое искусство (как б не пытались сторонники сомнительного так называемого современного искусства выдавить его на периферию) не утратило своей актуальности. Мои наблюдения основаны на личном опыте. К примеру, очередь в Третьяковку на Серова, Репина, Куинджи в десятки, а то и в сотни раз выше, чем в тот же Винзавод, Гараж. Это непреложный факт. Более того, на своих выставках я вижу неподдельный интерес со стороны зрителя. Лучшим критерием является оценка со стороны заказчика портрета — все хотят видеть себя узнаваемыми. Я не знаю ни одного человека, который бы пришёл в мастерскую и сказал: «Нарисуй мне глаз на лбу, а ухо на затылке». Поэтому для меня в выборе стиля сомнений нет. Убеждён, что за реалистическим искусством — вечность.

— Как духовный опыт работы иконописцем с 2010 года изменил Ваш взгляд на светскую живопись, на портрет?

— Живопись вышла из иконописи, в ХVII веке стали писать парсуны — это наглядный переход к светскому искусству. Рисуя портрет конкретного человека, перед художником стоит две важные задачи: помимо портретного сходства — раскрытие глубинной сути, отображение его внутреннего мира. Если это художнику удаётся, то творение остаётся жить в веках.

Неслучайно художественный образ в искусстве ключевая категория, которая является не копированием реальности, а творческим осмыслением, преображением действительности.

— Есть ли внутренняя связь между написанием лика святого и портретом современника, будь то боец, мать, ребенок, вдова или священник?

— Встречаются люди с очень яркими иконописными чертами. Между написанием лика святого и портрета есть метафизическая связь.

В образе бойца можно увидеть образ святого защитника Александра Невского, Дмитрия Донского, Пересвета, Фёдора Ушакова, Евгения Родионова и многих других. Это воины, положившие жизнь за наше Отечество, за веру православную.

Образ матери ассоциируется с образом Богородицы — художники часто заимствовали в своих произведениях христианские сюжеты. Богородица воспринимается как символ материнства, любви, жертвенности. У Вересаева есть рассказ «Мать», где очень ярко отражена тема материнства через искусство. Помните — изначально главный герой отправляется смотреть картину Рафаэля, после знакомства с произведением искусства он начинает видеть не просто женщину с ребенком, а глубинный духовный смысл, где художнику удалось соединить земное и божественное.

— Расскажите о Вашем первом визите в Донбасс в 2015-м. Это был личный импульс или творческое задание?

— Наверное, любой творческий человек склонен остро реагировать на происходящее. В первую очередь личный импульс, боль и трагедия, откликающаяся в сердце, которая соединилась с творческой задачей.

— Что Вас поразило там больше всего — люди, атмосфера?

— Люди, проживающие на этих территориях в нечеловеческих условиях, под каждодневными обстрелами — олицетворение самоотверженности и мужества, крепости духа. Атмосфера лишь подчеркивает тот ад, в котором они находились.

— Как Вам, художнику-реалисту, удаётся работать в условиях фронтовой реальности? Вы делаете наброски с натуры, делаете подробную фотосъемку, запоминаете?

— Естественно, в фронтовых условиях приходится очень быстро писать этюды, буквально 20-30 минут на один портрет, так как бойцы постоянно начеку. Помню, стоял, делал зарисовку ополченца с позывным «Колхоз» — он позировал мне в экипировке с пулемётом. Вдруг в этом время где-то в паре километров от нас начался обстрел. «Колхоз» молниеносно среагировал, крикнул нам: «Бегом в подвал!» Успели.

По возможности старался писать и рисовать с натуры. Это самое ценное для художника. Крайне редко прибегал к фотоаппарату, чтобы запечатлеть те места, где нельзя находиться больше 10-ти минут. Важно было объездить побольше фронтовых мест, впитать в себя впечатления.

— Ваша задача — запечатлеть хроникальную правду или создать художественный образ, символ?

— Всё вместе, одно от другого неотделимо. Пример: работы художника Верещагина являются живым свидетельством и вместе с тем художественным образом.

— Работы, посвящённые детям войны, одна из самых пронзительных тем. Как Вы находите с ними контакт? Что в их историях цепляет лично Вас?

— Невозможно забыть «Аллею ангелов» в Донецке, более тысячи погибших детей в Новороссии. Реальный случай, который произошёл в 2014-м, когда маленькая девочка играла в песочнице, а украинский снайпер стал стрелять рядом с ней, не подпуская маму к девочке. А всем известная история 13-ти летнего Кирилла Сидорюка, который закрыл собой от осколков свою сестру? Кирилл героически погиб. Или же когда пятилетний мальчик Толя из Курска обнял маму, тем самым приняв все осколки от снарядов на себя. Можно только поражаться готовности к самопожертвованию, невероятной силе духа в таком маленьком возрасте. Всё это тебя буквально перепахивает, принуждает к созданию драматических сюжетов. Дети проявляют невероятное мужество, в опасных условиях.

— Расскажите о портрете Александра Захарченко. Вы написали его по фотографиям, однако те, кто знали первого Главу ДНР лично, отметили, что Вы отлично смогли передать его характер. Как считаете, если бы Вам с ним довелось познакомиться, портрет вышел бы иным?

— К сожалению, с А.В. Захарченко не успел лично познакомиться. Портреты (их три варианта) написаны по фото, но самую главную составляющую о его характере составили рассказы о нем его друзей. Захар Прилепин, который дружил с Захарченко, написал прекраснейшую книгу «Некоторые не попадут в ад». Он описал глубинный характер «Бати», настоящего непреклонного лидера Донбасса, радеющего за народ, за родную землю. Именно эти качества я стремился передать в портретах. Есть портрет, где Захарченко изображен со свечой — волевой взгляд, стальной характер, беспощадный к врагам — в руках он держит зажжённую Пасхальную свечу, как символ победы над смертью.

Не могу говорить в сослагательном наклонении, каким был бы портрет, если бы я лично знал А.В. Захарченко. Думаю, что таким же.

— Как Вы вообще строите работу с моделью? Нужен ли Вам долгий разговор, тишина или что-то ещё?

— Если модель не особенно разговорчивая, то пытаюсь разговорить, наладить контакт. В процессе рисования, конечно, общение необходимо, так как важно узнать не только анкетные данные, а характер портретируемого. Тогда работа получится наиболее «живой». Но всё зависит от ситуации, иногда нужно порисовать и в тишине.

— С кем из современных выдающихся личностей Вам хотелось бы поработать как портретисту?

— Их несколько. Мне импонирует Фёдор Емельяненко.

— На церемонии вручения президентской премии в 2024 году Вы подарили Владимиру Путину картину «В минуту тишины». Расскажите о замысле этой работы и почему выбрали именно её для подарка?

— Потому что эта картина, как мне кажется, общечеловеческая и отражает те ценности, за которые воюет наша страна.

Картина написана в 2016-м году, сюжет основан на реальных событиях. Изрешечённый снарядами асфальт с детскими рисунками — это буквально побудило меня к написанию. Ребёнок в этой картине как символ света и надежды.

— Сегодня часто говорят о «смерти живописи» и «конце реализма». Что Вы отвечаете на такие заявления?

— Пока живы художники, исповедующие реалистические ценности традиционной живописи, она не умрёт.

— В чём, на Ваш взгляд, главная сила фигуративной живописи перед лицом современных визуальных технологий?

— Сила в правде жизни. К большому сожалею, мы живём в хаосе, человеческий мозг пересыщен информацией. Нам говорят, что технологии выведут нас на новый уровень. А в чём этот уровень заключается? Живое заменить на бездушное? Да, ИИ сейчас может нарисовать в программе картинку, дескать под живопись, и вместо пяти пальцев на руке нарисует шесть.

Во – первых, художник создаёт сюжетную картину, вкладывая в неё эмоцию, свою индивидуальность, красоту, смыслы, что у технологий напрочь отсутствует. Искусство художника это всегда личные переживания, которые говорят о чём-то сокровенном в человеке — или восхищение, или размышление о добре и зле, всегда затрагивая духовную составляющую.

Во- вторых, сложно себе вообразить, чтобы ИИ создал шедевр произведения искусства. Шаблонную картинку — да, а вот произведение искусства — нет. Да и потом — делается большое количество постеров, которые через 5-10 лет приходят в негодность, под воздействием искусственного освещения выгорают краски. Картина, написанная масляными красками, будет храниться 200-300 лет.

— В 2024-2025 годах Вы заняли пост директора Славянского форума изобразительных искусств «Золотой Витязь». В чём Вы видите главную идею и задачу этого направления форума сегодня?

— Главной идеей фестиваля искусств «Золотой Витязь» является лозунг «За нравственные идеалы, за возвышение души человека». Он отражает духовно-нравственную направленность фестиваля, основанного Народным артистом России Н.П. Бурляевым. Фестиваль объединяет деятелей культуры из стран славянского мира, противостоять разрушению нравственности в искусстве. За прошлый год мы провели семь патриотических выставок и шесть мастер-классов в разных городах России, где я со своими коллегами-художниками рисовал портреты Героев СВО.

— Одна из Ваших выставок называлась «Терроризм — угроза цивилизации». Как Вы считаете, может ли искусство быть оружием в борьбе с этим злом?

— Конечно, искусство — мощнейшее оружие противодействия идеологии насилия, сохранения исторической памяти. Искусство воздействует на сознание, формирует мировоззрение у людей, эмоции, способствует укреплению и уважению между народами.

— Расскажите, пожалуйста, о выставке «Донбасс сегодня» в Москве. Как столичная публика воспринимала эти работы в 2017 году?

— Это была моя первая персональная выставка в рамках Славянского форума изобразительных искусств «Золотой Витязь». С неё начался мой творческий путь. Она проходила в институте культуры при академии МЧС и проводилась только для сотрудников академии.

До начала СВО Донбасскую тематику, мягко говоря, не жаловали в Москве – мол, не наша война, ополченцев же вообще зачастую чуть ли не к бандитам приравнивали. Я со своими картинами выпадал из привычного столичного мейнстрима. В регионах с этим было значительно проще — выставку с удовольствием посмотрели во Владимиро-Суздальском музее, затем в Севастополе.

В Москве удалось представить картины широкой публике лишь 2023 году, на очередной персональной выставке в галерее живописного искусства Московского Союза Художников. Было очень много отзывов, в основном положительных. Были и те, которые искренне не понимали, зачем писать войну — дескать, мрачная тема. Приходили и сочувствующие люди.

— Цикл выставок «Донбасс — память сердца» путешествовал по стране. Где Вы получили самый живой отклик?

— В Ханты-Мансийске с особом трепетом нас встречали, у посетителей выставка вызвала яркий неподдельный интерес. На открытие пришли Герои СВО, заместитель губернатора Югры, министр культуры, духовенство. В древнем городе Изборск с большим энтузиазмом уже не первый год выставляют наши работы, в рамках проекта «Крепость духа».

— Для кого Вы пишете свои картины? Внутренне Вы представляете себе конкретного зрителя? Какой он?

— Это все без исключения любящие реалистическое искусство люди, любящие Россию, ценящие свою историю.

— Вы работаете над проектом «Верные Родине». Можете рассказать о его концепции?

— Это цикл передач, посвященный защитникам Отечества. Освещает события в зоне СВО, о подвигах военнослужащих России и занимается увековечиванием их памяти. Передачи снимаются для Союзного телеканала «БелРос». Для меня было честью принять участие в данном проекте. Мною было создано двадцать портретов, часть из которых я рисовал непосредственно в прифронтовой зоне. Мы с ребятами-журналистами выезжали близко к передовой — Суджанский, Грайворонский районы.

— Кто для Вас сегодня Герой, достойный кисти художника? Изменилось ли это понятие за последние годы и в чём главная сложность и ответственность в работе над портретом Героя?

— Я не могу кого-то одного выделить, для меня все Герои, кто на передовой.

— А как Вы относитесь к релокантам и почему?

— Уехали и уехали, это их выбор. Маловато уехало.

— Недавно прошла Ваша выставка «Несломленные» в Белгороде — городе, который сам стал символом стойкости. В чём была основная идея этой экспозиции? Чем она отличалась от предыдущих?

— Тем, что мы показываем эти работы в героическом Белгороде, городе, находящемся под каждодневными обстрелами. Основная идея — передвижной проект, который охватывает несколько районов Белгородской области, включая мемориал «Прохоровское поле».

— Как Вы считаете, какую роль сегодня должно играть искусство в таких городах, как Белгород, переживающих обстрелы? Это психологическая поддержка, документ эпохи или что-то ещё?

— Акт солидарности и духовной поддержки. Искусство нужно как белгородцам, так и тем, кто их защищает. Только сплотившись мы сможем одержать Победу.

— Какой отклик или какая встреча на этой выставке запомнилась Вам больше всего?

— На открытие пришла пожилая женщина, рассказала мне о том, что значительную часть своей жизни жила в Донецке. Она подошла к моей картине » Память.», расплакалась и сказала: «Можно я обниму вас? Для меня Курган Саур-Могила — символ героического Донбасса. Спасибо вам за то, что вы делаете».

— Как, по-Вашему, должны взаимодействовать художник и писатель в сегодняшней реальности? Ваш творческий союз с Прилепиным — пример такого взаимодействия?

— Взаимодействие художника и писателя может проявляться в разных формах. Между ними возникает глубинный творческий диалог через произведения, то, как оба неравнодушных человека выплёскивают свои переживания. Я как художник вдохновляюсь литературными образами Захара. У нас разные языки, но одна цель — воспевать героизм и мужество человека, отразить то время, в котором мы живём, сохранить историческую память через искусство.

— Если отвлечься от ужасов войны, о каком будущем, в мире и искусстве, мечтаете Вы лично и Ваши герои на картинах?

— Здравый смысл должен стать определяющим и в мире, и в искусстве. Герои мечтают о Победе, после которой наступит мирная жизнь.

— Ваши картины передают не только образ, но и прямое послание от Вас лично. Что бы Вы сейчас пожелали тем, кто на передовой, и тем, кто ждёт их в тылу?

— Ребятам скорейшего возвращения домой с Победой. А всех тех, кто здесь, в тылу, вносит свою лепту в нашу Победу — хочу поблагодарить за ответственность и самоотверженный труд, пожелать им мужества, веры, крепости духа.

Мария Коледа

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.